21:14 

Вот теперь и это можно объединить!

В моих записях когда-то был разговор с одним хорошим человеком о том, что если приходит вдохновение и изливается на бумагу в виде изображения, то неплохо бы к нему прикрепить историю. Здесь скопилось много моих рисунков, но об одном из них мне бы хотелось рассказать больше. Ее зовут Сибилл. Здесь она сразу на двух работах.На втором рисунке это 14-летняя девочка, на первом - 25 - летняя девушка. Но это еще не все. После того, как появилась первая работа, родилось это маленькое творение:
Семь лаковых бусин.

Серебрится под снегом бывалый мой мех.
На руках у хозяйки семь лаковых бусин
Бирюзою горят! - ты прости, человек .
Я в таких разговорах не слишком искусен...

Только вскинет ладонь - я согласен на все!
И в огонь, и под пули - она со мной рядом :
Улыбнулась, колдунья, - прекрасней ее,
Я не видел под этим ночным звездопадом!

Мне она отдала эту волчую прыть,
Наградив, лишь однажды, сапфировым взглядом.
Но с тех пор мне ее, как себя, не забыть!
И с тех пор мне уже и другого не надо...
Здесь мой персонаж начал постепенно раскрываться!
И вот, я доросла до того, чтобы рассказать о Сибилл чуть больше! (Не знаю, вместит ли одна запись такое количество текста, но я попробую:
Семь лаковых бусин:
Я бегу по охотничьей тропе на границе леса и пустыни снегов. Я бегу, и каждый выдох застывает в морозном воздухе причудливым облаком пара. Полы куртки и стеганый подол платья уже давно облепил снег, густой мех капюшона щекочет кожу, но я не сбавляю шага. Сквозь порывы ветра прислушиваюсь к мерному стуку бус на шее, но они все еще молчат. Краем глаза замечаю движение позади. Это Один ведет стаю по моим следам. Верный и преданный страж.
Прошлой ночью Призванные и Тарэ, из его стаи, позвали меня. Вой видящих: глухой и далекий - свидетельствовал о неясной угрозе. И мне, как Херет - Э' тен, следовало во всем разобраться.

***
Херет - Э' тен - пробуждение Э' тен - титул, отмеченный древностью. Образ, который был вписан в память предков, как напоминание о могущественных силах, существовавших на земле с начала времен. Пророчество, возвестившее о возрождении Э' тен - великой матери волков - в теле девушки, рожденной под Полярной звездой.
Еще совсем маленькой, я вслушивалась в эту легенду, сидя на маминых руках у жаркого пламени костра. Вслушивалась так же, как и в другие сказания моего народа: о священном дереве звезд - таадэт, о солнце и луне, рожденных на снежном покрове земли. От предания к преданию, я то всматривалась в ночные просторы неба, то уплывала за пределы лесов, убаюканная тихим напевом старой шаманки Нойты. Я всем сердцем переживала за героев мифов, улыбалась их счастливой судьбе и печалилась тогда, когда что-то мешало им. Но мне не приходило в голову, что я буду частью этого мира.
Позже мама рассказывала мне, что родилась я в одну из самых звездных ночей года. В час, когда главная звезда небосклона прочерчивала невидимую черту между прошедшим и наступающим днем. Мой первый крик запаздывал и колдунья, помогающая матери, уже готовилась причислить меня к детям Луны. Но так и не смогла: тоненький крик пронзил тишину, и я раскрыла глаза.
- В этот миг - радость переполняла нас, - говорила мама. - Я и отец облегченно выдохнули, - продолжала она, а в серых глазах на красивом лице проступали слезы. - А потом в душе поселилась тревога...
Мама никогда не заканчивала эту историю. Она только огорченно хмурила брови и скрывалась в глубине своих комнат.
- Почему? - в который раз спрашивала я, но ответа не было.
Мое детское любопытство не давало мне покоя. Свою мать я уже не отвлекала. Она была не только моей матерью, но и матерью племени. Изо дня в день она обсуждала с советом старейшин проблемы городка, передав меня на попечение отца. Ему я и задала интересующий меня вопрос.
Отец был молчаливым человеком, с серьезными темно-серыми глазами. Он редко участвовал в беседах. Но тут, в нашем доме, склонившись над мешком для дичи и орудуя иглой, он будто вспомнил что-то. Что-то, что оставило в его душе яркий след. Усадив меня рядом с собой, он негромко спросил, что бы я хотела услышать.
- Почему? - спросила я. - Почему, мама говорила, что вы встревожились, когда я родилась?
- Потому, - говорил отец и лицо его окрашивалось смесью давнего страха и большой любви, - что мы увидели, что ты другая, не похожая на остальных малышей, родившихся незадолго до тебя. - Крохотная, ты была такая крохотная, что мы боялись коснуться тебя, не повредив.
- Помню, - добавлял он: - Тогда Нойта взяла тебя на руки и поднесла к свету. Мы заметили еще одно отличие: твои глаза - синие, как воды нашего озера. А затем ведунья напомнила нам о былых легендах. Она сообщила, что вскоре в нашем мире пробудится Э' тен, а тебе – ее сосуду, уготована нелегкая судьба.
Надолго я забыла об этом разговоре, поглощенная детскими мечтами, переживаниями и ярким, белым миром, который простирался вокруг меня. За это время я успела сдружиться со сверстниками и уже никто не обращал внимания на мои синие глаза и невысокий рост. Я росла счастливым и довольным жизнью ребенком.
Но, забытое мной: предсказание о Херет - Э' тен - еще будоражило умы нуорэт - моих соплеменников.
Снова с этим мифом я столкнулась тогда, когда достигла четырнадцатилетнего возраста. Как и всем девочкам рода, в семи поколениях, мне было предречено участие в церемонии призыва волчиц. Этот старинный ритуал проводился для того, чтобы девочка получила титул Призванной - немаловажного звена в линии обороны племени. Леса окружали нас и место для обряда отыскивалось везде. Однако мне, как наследнице первого рода нуорэт, уже предназначено было остаться одной, за час до рассвета, на краю леса Тарэ - жриц и помощниц нашей богини. Семь лаковых бусин с бирюзовым отливом - семь свидетельств доблести призванных девочек и их волчиц, касались шеи, сплетенные в подобие бус. Семь лаковых бусин и еще один кусочек дерева таадэт, заготовки для бусины и вместилища души моей - восьмой волчицы. Приготовившаяся, я застыла у окраины леса. Но тот, кто встретил меня, не мог стать частью таинства. На прогалину выступил волк - черный, как сама ночь, матерый зверь.
Уверенной поступью он приближался ко мне. И в тот момент, когда расстояние между нами сократилось до шага, я почувствовала это. Это было его призывом, рокочущей и щемящей мелодией ожидания, пробирающей изнутри. Не в силах заглушить этот клич внутри себя, я подняла опущенные глаза.
Это мгновение и стало началом связи, объединившей нас на долгие годы. Осмысленный взгляд желтых глаз зверя стал преображаться: в нем полыхнул, а затем принялся расти и шириться зеленый отсвет, до тех пор, пока изумрудная зелень не затопила всю радужку. Что-то менялось и во мне: новое чувство, знакомое и незнакомое, рвалось изнутри, распространяясь по телу колкой дрожью. Энергия, до той поры не ощущаемая, перерождалась во мне в обжигающий сгусток, который все отчетливее приобретал очертания чего-то мощного и грациозного. Когда озноб и жжение достигли пика, я лишилась сознания.
Возвращение было тяжелым: шепот бусин баюкал меня, все глубже уводя в страну снов. Призванные и Тарэ пели Песнь. Только лай собак, и обеспокоенные призывы отца вырвали меня из небытия. Мое тело отыскали у берегов озера. Лицо и пальцы были в крови, видимо открылось носовое кровотечение. Поэтому крики отца были такими взволнованными. Когда он подошел ко мне и я открыла глаза, лицо его изменилось. Удивленное молчание и мимолетные взгляды сопровождали меня всю дорогу к городу. Не понимая в чем дело, я нашла свою мать и спросила ее напрямик. Мама долго вглядывалась в меня, будто не узнавая, а потом взяла под руку и повела к ограде домов, туда, где висели легкие щиты, натертые умелыми руками воинов до зеркального блеска. Тут - то и выяснилась причина такого странного поведения близких: мои глаза потеряли свой глубокий синий оттенок. Теперь в них поселилась лазурь весеннего неба. Я прошла ритуал, но не так, как нужно.
После были только сны и шепот бус. Сны изводили меня: грозные кошмары приходили каждую ночь, оставляя после себя боль и слезы. И только шепот дарил надежду: девушки - воины из семи поколений моих предков, делились мыслями и памятью, возложив на себя роль наставников и товарищей. В некоторые дни голоса Призванных затихали и из глубин того, чем были мои бусы слышался вой. Со временем я приучилась соотносить его с приметами и событиями окружающего мира и предупреждать жителей селения об опасности. Но были и такие времена, когда вой Тарэ наполнял все мое существо и тогда я теряла контроль над собой и пропадала. Эти моменты стирались и из моей памяти. Только у Предела, в Старых заставах, среди стражников передавались слухи о высокой девушке, в похожих на мои одеждах, будто призрак возникающей вдалеке. По ее левую руку неизменно стоял черный волк. В редких случаях "видение" поднимало руку к горизонту и тогда караульные усиливали посты: нуорэт ждали дурных вестей.
Очень скоро обитатели города углядели взаимосвязь между тем, как я исчезала и появлялась незнакомка. Меня начали сторониться и отец был вынужден отвести меня к старой колдунье.
Едва я ступила на ее порог, шаманка вскинулась и заголосила о Херет -Э' тен и пророчестве восьмого волка. Немалых трудов стоило ее успокоить, но как только это удалось, она выразила желание взяться за мое обучение.
Шесть лет ушло на то, чтобы научиться сдерживать внутренний зов или в необходимых случаях направлять его во благо. За это время не раз мои страшные грезы переходили грань снов и за чертой владений моего народа охотники находили цепочку кровавых следов, тянувшихся к ограде селения. И тут помощь Нойты была бесценной. На земле, в воде и у огня, под солнцем и луной она закаляла мою волю, помогая выстроить барьер, ограничивающий полученные в ритуале способности. Магия и древние знания питали меня, как питает голодного корка хлеба.
Я делала большие успехи, став одной из самых сильных девушек - воинов. Все возвращалось на круги своя. Шепот бус затих надолго, но не навсегда...

***
Той ночью голоса ушедших предков вновь позвали меня.
Я бежала к озеру, часть которого застыла ледяной коркой, по охотничьей тропе, между белой стеной деревьев и заснеженной пустошью. Мое зеленое платье промокло, а на груди семь лаковых бусин отстукивали нездешний ритм, касаясь узоров доспеха. Непослушные каштановые завитки волос запутывались в ворсе капюшона.
Скрежет ломающегося льда насторожил меня еще в начале пути: к берегу подходил корабль. Рыжые и светлокожие воины толпились на его палубе, их возбужденные крики неслись по глади замерзшего водоема, отражаясь в глубине леса запоздалым эхом. Зов Одина вновь прожигал мои вены. Тело пробирала дрожь, рокот не стихал в голове.
Голубоглазая Сибилл - Сибилл - волчица: уходила. Внутри меня пробуждалась Э' тен - мать волков, великий и кровавый дух севера.
Стая, с черным вожаком, следовала за ней.

Вот!

URL
Комментарии
2017-03-21 в 08:18 

Ethel.
Aquateya El'
Ситори 25639, это прекрасно!
Надеюсь будет продолжение)
P.s. Обожаю волков)

   

Мой извечный мираж

главная